Переваривая тревожные сводки последних дней, невозможно не уставиться на карту — где этот самый Ормузский пролив, тонкая кишка, через которую вот уже которое десятилетие перекачиваются миллионы баррелей нефти. Именно здесь, вечером 13 апреля, когда переговоры между США и Ираном беззвучно захлебнулись, американский флот выставил жёсткую морскую блокаду. С семнадцати часов — ни один корабль туда или обратно без разрешения не прорвётся. Для возражений у военных есть один ответ: досмотр, принудительный разворот, а то и арест судна.
В Вашингтоне тон не менее жёсткий: Дональд Трамп прямо говорит — ни один танкер, уплативший «нелегальный сбор» Ирану, не останется безнаказанным. Иран, в свою очередь, зажёг свой собственный ультиматум: проход стоит два миллиона, только плати криптовалютой или юанями, и — удивительное дело — некоторые перевозчики уже согласились.
В те часы стало известно: несмотря на блокаду, один танкер с метанолом всё же выскользнул из залива, два — направились в обратном направлении. На следующую неделю никто не ждал какого-то облегчения: США предупредили — лицензии на экспорт иранской нефти не будут продлены, а это значит, почти 140 миллионов баррелей так и застынут в затонах. Добираться до покупателей им теперь не суждено — по крайней мере, пока флот держит пролив под прицелом.
Корпус стражей исламской революции, контролируя иранское побережье, старался не моргать — выжимая из каждых суток по полтора миллиона баррелей. Почти вся нефть шла в Китай — сохранить этот «поток» любой ценой было для Тегерана делом почти политического выживания. Но после атак на нефтеперерабатывающие заводы на острове Харг (откуда грузится 90% иранской нефти), объёмы всё же подсели, а трафик стал походить на борьбу с ежедневной осадой.
Регион буквально забился судами: обе стороны пролива стоят почти две тысячи кораблей, как застывший караван под раскалённым солнцем. Пакистану дипломатией удалось выцарапать проход двадцати своих танкеров — дойдут ли они все, пока неясно. Индийские газовозы, вопреки тревогам, сумели проскочить. Греческие судовладельцы шли на риск: глушили транспондеры, надеясь пересечь пролив в тишине эфира.
Однако общая картина выглядела угрожающе. ОПЕК сообщила: суммарная добыча в странах Персидского залива, без учёта Катара, с февраля обвалилась наполовину — на десять миллионов баррелей в сутки. Для Катара тоже — падение почти четверть объёмов по сравнению с началом года. Айсберг невидимой беды уже уткнулся в мировую экономику: исчезло почти 13 миллионов баррелей добычи каждый день, большинство — это нефть, но существенная часть — авиационное топливо и сжиженный газ. Пока КСИР держал пролив, иранский экспорт худо-бедно жил — но угроза военных интервенций США может отрубить ещё полтора миллиона баррелей. Судна других стран (готовых платить за проход) — под угрозой задержания, и потери экспорта могут дойти до катастрофических 15 миллионов баррелей.
Всё может рухнуть ещё сильнее: стоит Ирану ударить по нефтяным трубопроводам Саудовской Аравии — и четыре миллиона баррелей уйдут с рынка, а атака на порт Фуджейра сократит поставки ещё на полтора. Если хуситы перекроют Баб-эль-Мандеб, это ещё минус два миллиона. И если конфликт перекинется на весь полуостров, экспорт Ближнего Востока может сократиться на десятку миллионов баррелей — а может, и больше.
Американский ВМФ способен поставить на колени логистику Ирана — остановить экспорт проще, чем начинать широкомасштабную войну. Аналитики всё же верят: стороны предпочтут сделку, а не затяжной конфликт. Дорогая война слишком сильно ударит по каждому.
Тем не менее, на следующей неделе бряцание якорями может уступить место новым переговорам. Вашингтон и Тегеран готовят к запуску дипломатические каналы — по сообщениям прессы, раунд может стартовать уже 16 апреля. Сам Иран, по слухам, готов ненадолго придержать экспорт — лишь бы не сорвать новый диалог.
Если пролив вскроют и нефть вернётся на рынок, цены могут стремительно обвалиться до $70-80 за баррель — сказочный исход для потребителей. Но если блокада затянется, Brent выстрелит к $120. Всё, что будет сдерживать этот разгон — стратегические интервенции резервов и рецессии: дорогой бензин способен остановить мировую экономику.
Чтобы разминировать пролив после открытия, потребуется месяц-два. За это время ставки фрахта останутся заоблачными, а цены на топливо — турбулентными. Если блокада продержится дольше — нефть может стоить $120-130, газ — до $800 за тысячу кубометров. Но в этом случае велика вероятность, что на горизонте замаячит рецессия, которая неожиданно срежет цены почти на треть.
В проливе — две узкие жилы: одна под Ираном, другая у побережья Омана. До недавнего времени иранцы предпочитали проводить свои суда ближним маршрутом, а дальний — минным полем наглухо закрыли. Сейчас эсминцы США и беспилотники прочёсывают воду, убирая ловушки новых кризисов.
Пока фьючерсы нервно танцуют на полосе $98 за баррель, рынки понимают: эта история далека от завершения. На кону — спокойствие всей мировой экономики и ритм жизни миллиардов. Пролив закроют ещё на несколько месяцев? Готовьтесь к нефти по сто и выше, газу под шестьсот. Дольше — рынок трещит по швам, и не факт, что крушение экономики не вернёт всех к стартовой точке, где всё равно придётся договариваться.
