Вот уже несколько недель Ближний Восток горит: старый конфликт вспыхнул вновь, и теперь в пламени этого противостояния оказываются втянуты не только привычные игроки. Кажется, что Китай далеко — его не слышно на первых полосах новостей, не видно среди главных участников. И все же, каждое развитие событий отзывается эхом в Шанхае и Пекине. Давайте разберёмся: что означает эта война для второй экономики планеты и, главное, её валюты?
Китай и Иран: осторожный союз
The Economist недавно вынес на обложку слова Наполеона — «Не мешай врагу делать ошибку», поставив рядом портреты Трампа и Си Цзиньпина. Журналисты старались угадать: как именно Пекин выигрывает, наблюдая за чужой войной? Ведь в теории Китай получает карт-бланш — американское влияние в регионе тает, конкуренты истощаются в борьбе.
Но правда многограннее. Китай давно выстраивает отношения с Ираном без лишней пышности или громких заявлений. С семидесятых годов — от времён шаха — между странами сохраняется преимущественно ровный тон: ни крупных ссор, ни любовной эйфории. Они партнёры, не друзья — и именно в этом прагматизме их сила.
Два года назад Пекин и Тегеран закрепили это договором о стратегическом сотрудничестве. Иран для Китая — стабильный (насколько возможно) источник нефти, порядка 90% которой оседает в хранилищах Поднебесной. Но при этом, когда началась очередная эскалация, официальной поддержки от Китая Иран не дождался — только «глубокая обеспокоенность» и привычные заявления о мире.
Ситуация усложняется: на Иран давит Вашингтон, Трамп грозит «адом» за перекрытие Ормузского пролива, а американские базы вновь становятся мишенью для ракет. Китай реагирует на происходящее — не громко, но чётко: его бизнес, его позиции требуют осторожности. Иран, между тем, пытается уйти от доллара — предлагает странам, неподконтрольным США и Израилю, расплатиться за проход по проливу юанями или криптовалютой. Для Пекина это — окно возможностей: если курс юаня начнут поддерживать не только внутри страны, но и за её пределами, китайская валюта только выиграет. Параллельно блокада пролива ускоряет поиск новой энергетики, — а электромобили и зелёные технологии уже давно входят в число ключевых отраслей КНР.
Пока другие режут друг друга, Китай копит нефть, пользуется своим весом на рынке, внимательно следит за динамикой спроса и цен. По оценке экспертов, если государства региона измотают себя войной, Пекин получит куда больше, чем если бы один из его конкурентов вышел победителем.
Пацифист в зале ожидания
Пекин выступает как посредник? Не спешит. Формально его чиновники настаивают на праве всех — иранцев, американцев, саудитов — свободно проходить через Ормуз. Но реальных шагов к посредничеству не делает: сейчас важнее быть в тени, чем попасть под перекрёстный огонь. Эту нишу заняли другие — Пакистан, Египет, Турция, где дипломатия привычно балансирует между Востоком и Западом.
Был короткий миг надежды: США и Иран договорились о перемирии и будто бы собрались обсуждать условия разблокировки пролива. Но быстро разошлись: у каждого своя правда, — и ворота вновь захлопнулись. Китай по-прежнему изображает мудрую невовлечённость, посылает свои танкеры — и ждёт.
В это же время биржи реагируют чутко. На прошлой неделе юань лишь укрепил позиции — и в паре с долларом, и на внутреннем рынке. Иранское нововведение с пошлинами дало новый импульс — подросли акции компаний, связанных с международными платежами, выросла и доля расчетов не в долларах, а в юанях.
Однако ситуация опаснее, чем кажется. Страны Персидского залива пока остаются на острие новостей, а Китай — наблюдателем, хоть и с приоткрытыми глазами. Как отмечают эксперты, если блокада затянется, ни стратегические резервы, ни хитроумные схемы не застрахуют Пекин от потерь. Более того, США, вводя блокаду, бьют не только по Ирану, но и по КНР, пытаясь надавить на экономику конкурента.
Но и этот рычаг срабатывает не полностью: если что, стратегические резервы Китая прослужат недели, если не месяцы, а иранцам не привыкать к испытаниям. В итоге, конфликт скорее дестабилизирует доллар, чем валит юань.
Стабильность в шторм
Пожалуй, главное достижение юаня в этой войне — сохранение спокойствия. По сравнению с основными валютами мира, он продолжал стоять почти неподвижно, внушая доверие инвесторам. На фоне бурь инвесторы спешат диверсифицироваться: уходят в юань, гонконгский доллар, евро.
Для Китая сейчас выгодно быть спокойным гигантом: нефть запасена, спрос на внутреннем и внешнем рынках растёт, а тенденция к переходу от доллара к другим мировым валютам уже видна невооружённым глазом. Как отмечает гендиректор Euroclear Валери Юрбен, на этом фоне Китай вполне может начать делать свою валюту действительно открытой и резервной — главное, чтобы хватило политической воли отказаться от ручного управления курсом.
Война всегда играет на руку тому, кто умеет не спешить. Пока кто-то бросается в бой, Китай строит будущее — и для юаня, и для своей промышленности, и для амбиций на мировой арене.
